Каждый год иностранцы из десятков стран приезжают в аккредитованные центры, чтобы сдать ТРКИ — государственный экзамен по русскому языку как иностранному. Журналистка Ольга Северцева расспросила одного из таких кандидатов — Марка Делакура, 34-летнего инженера-программиста из Парижа, который получил сертификат уровня В2 в 2025 году после полутора лет самостоятельной подготовки. Марк откровенно рассказывает о своей методике, ошибках и о том, как воспринимается наш экзамен глазами иностранца, впервые столкнувшегося с падежами и видами глагола.
Зачем французскому инженеру понадобился русский язык
Ольга Северцева: Марк, вы работаете в IT — казалось бы, не самый очевидный профиль для человека, изучающего русский язык всерьёз. Что подтолкнуло вас к этому решению, и как это отразилось на вашей профессиональной жизни?
Марк Делакур: Всё началось с рабочего проекта. Моя компания участвовала в тендере на разработку программного обеспечения для клиента из Украины, часть команды которого вела документацию и переговоры на русском языке. У меня был выбор: каждый раз приглашать переводчика на технические совещания или выучить язык самому. Я выбрал второй вариант — и ни разу не пожалел. За полтора года я научился читать технические спецификации на кириллице, участвовать в совещаниях без посредников и выстраивать прямые отношения с разработчиками. Это меняет качество совместной работы целиком. Русский язык открыл мне двери, о которых я даже не думал: меня рекомендовали ещё для двух проектов с русскоязычными партнёрами, а руководитель прямо сказал, что это стало моим конкурентным преимуществом. Для тех, кто рассматривает изучение русского языка в похожей практической перспективе, наш полный курс русской грамматики даёт прочную основу для первых месяцев занятий. Базовые слова — здравствуйте, спасибо, понял — усваиваются за пару недель, но сразу создают доверие у собеседников. Помимо профессиональной пользы, я обнаружил и интеллектуальное удовольствие, которого не ожидал: русский язык необычайно богат, и каждый пройденный уровень даёт чувство достижения, которое трудно получить где-либо ещё. По моим собственным подсчётам, за первые полгода я освоил около 900 базовых слов и порядка 40 разговорных конструкций — этого уже хватало, чтобы вести простую техническую переписку без словаря и не теряться на планёрках, когда коллеги переходили с английского на русский. Именно этот ранний практический результат и убедил меня, что полтора года интенсивных занятий — реалистичный срок, а не самообман увлечённого новичка.
Что представляет собой ТРКИ и как устроен экзамен уровня В2
Ольга Северцева: Расскажите нашим читателям, что именно проверяется на экзамене уровня В2 — глазами кандидата, для которого русский язык не родной.
Марк Делакур: ТРКИ — государственный сертификационный экзамен, учреждённый Российской Федерацией в 1992 году. На уровне В2 испытание длится в общей сложности около четырёх часов и делится на пять отдельных субтестов: грамматика и лексика, чтение, письмо, аудирование и говорение. Каждый субтест оценивается по стобалльной шкале, порог прохождения — 66 баллов. Если хотя бы по одному навыку результат ниже 66, уровень В2 не присваивается — даже если по остальным четырём набрано 95 баллов. Это довольно жёсткая структура, которая заставляет готовиться действительно сбалансированно. Раздел грамматики проверяет сложные конструкции: шесть падежей в контексте, глагольный вид (совершенный/несовершенный), глаголы движения. Например, различие между «я иду» (однократное действие, движение пешком в данный момент) и «я хожу» (регулярное, повторяющееся действие) — типичный пример материала уровня В2. Чтобы освоить русский язык системно перед экзаменом, иностранному кандидату нужно несколько месяцев регулярной работы именно над падежами и видом глагола — эти два раздела «валят» большинство кандидатов из Западной Европы. По моим наблюдениям в подготовительных группах — а через них за полтора года прошло около тридцати иностранных кандидатов из Франции, Германии и Италии — примерно две трети проваливались именно на грамматическом субтесте с первой попытки, и лишь треть проходила его сразу. Раздел письма проверяет два формата: официальное деловое письмо и развёрнутое сочинение-рассуждение на 150–180 слов по заданной теме. Раздел чтения включает три текста возрастающей сложности — от объявления до публицистической статьи — с вопросами на понимание деталей, а не только общего смысла.
План на 18 месяцев: с нуля до уровня В2
Ольга Северцева: Полтора года с нуля до В2 — довольно амбициозный темп для человека без языковой среды. Как вы распределили это время?
Марк Делакур: Я считал часы занятий почти с точностью до минуты. В среднем — два часа в день, шесть дней в неделю. Это около 1500 часов за 18 месяцев — что в целом совпадает с оценками Института дипломатической службы США (FSI), который называет цифру в 1100 часов для англоговорящих и чуть меньше для франкофонов благодаря отдельным общим корням в лексике. Первые четыре месяца: кириллический алфавит (две недели), базовая фонетика, шесть падежей, спряжение глаголов в настоящем и прошедшем времени. Основой стал самоучитель Assimil, а раз в неделю я занимался с носителем языка через Italki для исправления ошибок. С пятого по десятый месяц материал стал плотнее — грамматика вида глагола, профессиональная лексика, первые чтения аутентичных текстов. Фразы вроде «у меня есть вопрос» перестали требовать усилий. С одиннадцатого по восемнадцатый месяц — интенсивная имитация экзамена. Я купил сборники демонстрационных вариантов ТРКИ-2 и каждое воскресенье вечером проходил полный пробный тест с секундомером. В последние два месяца добавил ежедневную тренировку аудирования. Чтобы эффективно запоминать русскую лексику, я использовал Anki с контекстными колодами карточек — никогда не заучивал отдельные слова, только в составе целых фраз. За полтора года у меня накопилось 46 колод по темам — от «деловой переписки» до «повседневных покупок», в общей сложности около 3200 карточек. Каждое воскресенье я также вёл короткий дневник на русском на полстраницы: сначала с чудовищным количеством ошибок, но уже к десятому месяцу репетитор находил в среднем не больше пяти-шести ошибок за текст вместо двадцати в начале.
Assimil, фильмы и репетитор-носитель: работающая комбинация
Ольга Северцева: Вы упомянули Assimil, Anki, фильмы. Что дало наибольший эффект — есть ли иерархия среди этих методов?
Марк Делакур: Больше всего на аудирование повлиял шедоуинг с фильмами. На практике это выглядело так: я смотрел сцену с русскими субтитрами, пересматривал без субтитров, а затем повторял вслух, синхронизируя свой голос с актёром. Звучит нелепо, но именно это исправляет произношение и закрепляет естественную просодию русской речи. Больше всего я использовал фильмы «Брат» (1997) — для разговорного просторечия, и «Ирония судьбы» — для литературной, культурной речи. Для структурной лексики Assimil остаётся эталоном для франкоговорящих: уроки хорошо выстроены, грамматическая прогрессия логична. Чего Assimil не делает — не готовит конкретно к формату ТРКИ, у которого свои типы заданий. Мне стоило начать работу с демонстрационными вариантами на полгода раньше. Репетитор-носитель незаменим именно для устной части — не для запоминания слов, а для избавления от конструкций, калькированных с французского. «Спокойной ночи» не говорят по-русски так же, как аналогичную фразу по-французски, и подобные нюансы способен передать только носитель языка. Для структурированного самостоятельного изучения русского связка Assimil плюс Anki — необходимый минимум, репетитор подключается уже потом. Отдельно скажу про подкасты: я в итоге остановился на трёх регулярных источниках — новостном подкасте с медленной дикцией, разговорном шоу о повседневной жизни в России и научно-популярной передаче. Слушал их во время пробежек и в дороге, суммарно набегало пять-шесть часов в неделю пассивного прослушивания в дополнение к активным занятиям — именно эта фоновая нагрузка, как мне кажется задним числом, сильнее всего повлияла на итоговый результат по аудированию.
Что труднее всего даётся французу на ТРКИ
Ольга Северцева: Что чаще всего становится ловушкой для кандидатов из Западной Европы на экзамене уровня В2?
Марк Делакур: Спойлер: всё оказывается не так, как ожидаешь. Большинство франкофонов, с которыми я познакомился в группах подготовки, были уверены, что главным препятствием станет грамматика. Действительно, склонения пугают: именительный падеж «студент», родительный «студента», дательный «студенту», винительный «студента» (совпадает с родительным для одушевлённых существительных), творительный «студентом», предложный «о студенте». Шесть разных форм одного слова. Но за 18 месяцев регулярной практики склонения становятся почти автоматическими. Настоящей проблемой для меня оказалось аудирование — точнее, диалоги с региональными акцентами или очень быстрой речью в разделе на понимание на слух. Во Франции нас учат достаточно стандартизированному русскому языку. В день экзамена в записях могут звучать акценты Санкт-Петербурга, Урала или очень быстрая бытовая речь с фонетическими редукциями, к которым классические учебники не готовят. Мой совет иностранным кандидатам: с первого месяца подготовки слушайте минимум три часа в неделю аутентичный русский контент — подкасты, радиопередачи, влоги. И прочная грамматическая база остаётся фундаментом, без которого ничего не держится. На самом экзамене раздел аудирования включал диалог двух коллег на работе, объявление в аэропорту и отрывок интервью с деятелем культуры — и именно последний фрагмент, начитанный быстро и с характерными для непринуждённой речи сокращениями, дался мне тяжелее всего: я разобрал едва ли три четверти сказанного с первого прослушивания.
Что я сделал бы иначе, оглядываясь назад
Ольга Северцева: Если бы вы начинали заново завтра, что бы вы изменили в подготовке?
Марк Делакур: Три конкретные вещи. Во-первых, я начал бы устный шедоуинг со второго месяца, а не с шестого. Ухо привыкает к русской речи медленно — каждый лишний месяц раннего погружения даёт огромную разницу в долгосрочной перспективе. Во-вторых, я гораздо раньше подключил бы рукописное письмо на кириллице. Я освоил печатную кириллицу и по-настоящему запаниковал, когда узнал, что письменную часть ТРКИ сдают от руки — прописными буквами, которые заметно отличаются от печатных. Прописная буква — это отдельный навык, который мне пришлось экстренно наверстывать в последние два месяца. В-третьих, я гораздо раньше начал бы искать сообщество франкофонов, изучающих русский язык. О русских культурных кружках в Париже — выставках, показах фильмов, разговорных вечерах — я узнал слишком поздно. Такая передача, как «Вечерний Ургант», оказалась невероятно полезной для понимания русского языка в культурном контексте — с юмором и подтекстами, которые ни один учебник не передаёт. Ещё одна деталь, о которой я почти не думал заранее: интонация вопросительных предложений без вопросительного слова. По-французски вопрос почти всегда маркирован структурой или интонационным подъёмом в конце фразы, а в русском разговорном темпе эта интонация звучит иначе, и первые месяцы я регулярно путал утвердительные и вопросительные реплики на слух — репетитор специально записывал для меня короткие аудиоупражнения именно на этот случай.
Русскоязычная диаспора во Франции: недооценённый ресурс
Ольга Северцева: Вы упоминали русскоязычные сообщества во Франции — что конкретно они вам дали?
Марк Делакур: Эффект стал заметен, когда я сравнил результаты пробных устных экзаменов до и после того, как присоединился к русскоязычному разговорному клубу в Париже. Моя беглость заметно выросла всего за три месяца — не потому, что меня учили новой грамматике, а потому что меня заставляли думать сразу по-русски, без страховки в виде родного языка. Русские культурные ассоциации существуют в большинстве крупных французских городов: несколько в Париже, а также в Лионе, Бордо, Страсбурге, Марселе. Формат мероприятий разный: показы фильмов в оригинале с обсуждением на русском, кулинарные мастер-классы с носителями языка, читательские клубы. Это не просто языковая практика — это культурное погружение, которое делает язык живым. Через эти сообщества я неожиданно нашёл и профессиональные возможности: заказы на перевод, предложения о сотрудничестве. Такие связи между странами часто описывают и культурные проекты — например, материалы на heritagerusse.fr о русском культурном наследии во Франции показывают, насколько плотной может быть эта сеть для двуязычного специалиста. За полтора года я побывал примерно на пятнадцати таких вечерах и завёл три устойчивых знакомства, с которыми до сих пор переписываюсь только по-русски — это, пожалуй, лучшая проверка того, что язык действительно закрепился, а не остался учебным упражнением.
Блиц: правда или неправда про экзамен
Ольга Северцева: Перейдём к пяти быстрым вопросам — правда или неправда.
Марк Делакур: С удовольствием.
Ольга Северцева: Сертификат ТРКИ признаётся французскими работодателями?
Марк Делакур: Правда — но в первую очередь теми, у кого есть русскоязычные партнёры. Для стопроцентно франко-французской компании эффект ограничен. А для бизнеса с активностью в Восточной Европе или на постсоветском пространстве это реальное отличие от других кандидатов.
Ольга Северцева: ТРКИ можно сдать онлайн, не выходя из дома?
Марк Делакур: Неправда. Экзамен обязательно проходит очно, в центре, аккредитованном Институтом Пушкина. Во Франции это в первую очередь Французский институт в Париже, иногда — университеты с кафедрой славистики.
Ольга Северцева: Приложения вроде Duolingo достаточно для подготовки к уровню В2?
Марк Делакур: Совершенно неправда. Duolingo полезен для первых пятисот слов и для выработки ежедневной привычки заниматься. Он никак не готовит к специфическому формату заданий ТРКИ и к грамматической сложности уровня В2. Это инструмент для старта, а не для финиша.
Ольга Северцева: Провал по одному навыку означает провал всего экзамена?
Марк Делакур: Правда — и это жёсткое правило, о котором многие забывают. Меньше 66 баллов хотя бы по одному из пяти навыков — и уровень В2 не присваивается, даже если остальные четыре результата блестящие. Отсюда важность сбалансированной подготовки.
Ольга Северцева: Устная часть — самая пугающая для кандидатов?
Марк Делакур: Правда, практически повсеместно. Но это же и тот навык, который быстрее всего прогрессирует при регулярной практике — и это обнадёживает.
Три совета Марка будущим кандидатам на ТРКИ
Ольга Северцева: Для читателей, которые решаются на подготовку к ТРКИ-2, — три конкретных совета?
Марк Делакур:
-
Начинайте работать с демонстрационными вариантами с шестого месяца, а не с пятнадцатого. Структура экзамена специфична. Чем раньше вы столкнётесь с реальным форматом заданий, тем быстрее усвоите ожидания экзаменаторов. Официальные демонстрационные варианты ТРКИ-2 доступны в формате PDF на сайте Института Пушкина.
-
Инвестируйте в репетитора-носителя уже с уровня А2. Не ради грамматики — ради слуха и устной речи. Час занятий в неделю с носителем языка на Italki даёт для беглости больше, чем десять часов самоучителя. Настаивайте на немедленных исправлениях ошибок в падежах и виде глагола.
-
Планируйте экзамен за шесть месяцев вперёд. Мест в аккредитованных центрах во Франции немного, а сессии проходят лишь дважды в год. Наш обзор методик изучения русского языка поможет выстроить график подготовки заранее. Как только подготовка началась, стоит сразу забронировать дату экзамена — это дисциплинирует и задаёт конкретную цель.
Отдельно добавлю четвёртую рекомендацию, которую я формулирую только сейчас, задним числом: ведите короткий журнал ошибок. У меня был отдельный блокнот, куда я выписывал каждую исправленную репетитором ошибку с примером правильной фразы — к концу подготовки в нём набралось около 260 записей, и за неделю до экзамена я просто перечитал их все подряд. Это заняло два вечера, но структурировало всю подготовку лучше, чем любой учебник.
Для более глубокого погружения многие иностранные кандидаты используют поездки в русскоязычную среду как ускоритель прогресса — материалы о культуре и истории России на art-russe.com часто становятся отправной точкой для такой подготовки.
Чтобы систематизировать грамматическую подготовку перед ТРКИ, наш полный курс русской грамматики охватывает шесть падежей, виды глагола и склонения с наглядными таблицами — именно то, что проверяется на уровне В2.